Резонансные уголовные дела

Азамат КАСЫБЕКОВмзда зла
Как жадность вертухая сгубила
Похоже, в личный состав Государственной службы исполнения наказаний затесался оборотень в погонах. Сотрудники Госслужбы финансовой полиции подозревают начальника учреждения № 38 департамента исполнения наказаний ГСИН в получении взятки «за подготовку условно–досрочного освобождения» одного из заключенных. Эта операция задумывалась задолго до криминальных бунтов в колониях республики. Поэтому не имеет никакого отношения к этим событиям. И вообще не ставит перед собой цель дискредитации сотрудников пенитенциарного ведомства, хотя и сигнализирует о коррупции в этой системе.

Бюрократ хуже язвы желудка
Эта история началась с банального заявления. Один из тысяч заключенных республики решился написать в финансовую полицию жалобу на одного из сотрудников ГСИН. Арестант просил силовиков принять меры к человеку по имени Жыргал, который, будучи ответственным лицом, «поставил меня в такие условия, когда я вынужден был давать ему постоянно взятку, общая сумма которой составила 15 тысяч сомов. Сейчас он вымогает у меня 10 тысяч сомов за условно–досрочное освобождение».
Нужно принять во внимание гипертрофированные обычаи, принятые в среде заключенных, где, мягко говоря, недолюбливают и не доверяют правоохранительным органам. За решеткой не приветствуются контакты со стражами порядка и вообще жаловаться в инстанции западло.
Полицейские взяли у гражданина Мурзина объяснительную, из которой можно понять, почему зеки так недолюбливают вертухаев — так на зоне называют тюремщиков. Три года назад этого человека осудили по статье 164 («Кража») и дали срок — три с половиной года в местах не столь отдаленных.
Заключенный попадает в учреждение № 38, которое, по сути, является колонией–поселением. Тут заключенным предоставляется относительная свобода передвижения. Арестанты могут даже работать на стороне при условии, что будут делиться с государством доходами и регулярно отмечаться в журнале.
Но Мурзин с первых же дней столкнулся чуть ли не с рабовладельческими замашками охранников. Из объяснительной несчастного острожника (стиль автора сохранен): «Через сутки меня и других осужденных отправили собирать картошку. Нас (20 человек) загнали на поле, где трактор выкапывал картошку, мы ее собирали в мешки и грузили в машину. Это была осень. Режим работы не ограничен, пока не соберем все поле. Вкалывали с 8 утра до 11 ночи. Спали в кошаре, на тюках сена. В связи с тем, что нас мало кормили, а работать заставляли долго, я и другие осужденные стали болеть, а у меня открылась язва желудка. Проработав 20 дней, я не выдержал и позвонил тете Зинаиде, сообщив о том, что сильно заболел. В тот же день она приехала и забрала к себе домой. Я обратился к врачу, где поставили диагноз: язва желудка размером 2,5 сантиметра».
На этом несчастья Мурзина не закончились. «В течение двух месяцев я лечился и не приезжал в комендатуру. Когда приехал сюда с Зинаидой на отметку в больном состоянии, то меня закрыли в изолятор. Позже со слов тети узнал, что за то, чтобы меня выпустили, она отдала сотруднику ГУИН по имени Жыргал 9 тысяч сомов. Через час меня выпустили. Через месяц я приехал в комендатуру на отметку и заплатил 1000 сомов в бухгалтерию, однако квитанцию мне не дали. Жыргал сказал, что я нахожусь на договоре, то есть якобы работаю на предприятии, в связи с чем должен ежемесячно вносить в бухгалтерию тысячу сомов. Он потребовал с меня тысячу за составленный договор. С того времени в течение четырех месяцев я привозил ему 2 тысячи сомов, из которых тысячу оплачивал в кассу и тысячу отдавал ему».
Так бы и продолжался грабеж средь бела дня, если бы фраера–тюремщика жадность не сгубила. «В декабре 2010 года у меня подошел срок условно–досрочного освобождения (УДО). Однако Жыргал потребовал с меня 10 тысяч сомов за то, чтобы направить документы в суд. Я сказал, что у меня таких денег нету. Так как у меня подходит срок освобождения и мне легче оплачивать по тысяче в бухгалтерию и тысячу ежемесячно ему, чем платить за УДО. Но Жыргал стал угрожать отправить меня опять в зону за побег. Жыргал звонил на сотовый матери и угрожал. Когда я ему перезвонил, то он стал материться. Я стал объяснять, что я зарабатываю. Тогда он сказал, что если не привезу деньги, то заведет дело о побеге и мне будет светить дополнительный срок. После этого я принял решение обратиться в финпол».
Слова Мурзина подтвердила его тетя. Вот отрывок из ее объяснительной: «Мой племянник сидел в тюрьме и освободился осенью 2010 года. После чего его отправили в колонию–поселение. Когда его отправили на картошку, он часто звонил и говорил о невыносимых условиях, не было нормального питания, воды. Он стал болеть. Я приехала к нему, увидела его состояние и забрала его домой».
По словам тети, после лечения Мурзину стало лучше и они решили приехать в комендатуру колонии. Но племянника тут же посадили в изолятор, мотивируя это тем, что он отсутствовал слишком долго и не отмечался в журнале регистрации. «Жыргал при встрече сказал: чтобы выпустить племянника, необходимо заплатить ему 5 тысяч сомов. Я открыла кошелек и отдала деньги. Потом он сказал, что для вывоза картошки с поля нужны деньги для покупки солярки. Я вытащила еще 2 тысячи. Он сказал, что этого будет мало. Я дала еще 2 тысячи и сказала, что больше не дам», — пишет З.Энс.
Да простит нас читатель за увлечение эпистолярным жанром. Но эти письма, написанные людьми, больше привыкшими держать мотыгу, чем перо, ярко демонстрируют бесправное, фактически рабское положение узников и беспредел охранников на местах.

У майора только пятки сверкали
В Госслужбе финполиции по заявлению Мурзина было заведено уголовное дело по статье 313 УК («Вымогательство взятки»). Предстояла сложная операция. Сотрудник ГСИН по имени Жыргал назначил свидание потерпевшим на рабочем месте. А здание, где располагается учреждение № 38 ГСИН, находится в очень неудобном месте. Это сооружение со всех сторон окружают поля, и незаметно подъехать к нему очень тяжело. Особенно с вооруженной группой спецназа.
Кроме того, к зданию ведет единственная дорога, которую работникам ГСИН из своих кабинетов видно как на ладони. Поэтому было решено действовать согласно четкому плану, но с учетом обстоятельств. Тете осужденного дали скрытую камеру, диктофон и предварительно обработанные специальным составом 5 тысяч сомов.
Основная группа захвата стала ожидать в поселке Кемин, а потерпевшие с одним из оперативников выехали на встречу. Машина остановилась на стоянке, расположенной на расстоянии 70 метров от учреждения. Гражданка Энс и ее племянник вышли из авто и направились к сооружению. Оперативник заметил, что за машиной следят.
Через полтора часа заявители вышли из здания. Но оперативник решил уехать, чтобы не привлекать внимания. Параллельно из Кемина в направлении к колонии выехал бус со спецназом. Силовики буквально влетели на территорию стоянки и бегом бросились к зданию. В это время во дворе колонии происходил развод заключенных. Арестанты замерли на месте и стали свидетелями любопытной сцены. Один из сотрудников ГСИН, увидев спецназ, перепрыгнул через забор и стремглав бросился через поле. Но его догнали и скрутили. Им оказался начальник учреждения № 38 майор Жыргалбек Бусурманкулов.
Другой мужчина, увидев такую катавасию, выскочил из дежурки и тоже дал деру. Но он выбрал другую траекторию движения: устремился к заднему входу здания, прямо к бетонному забору. Но тут его настигли, и беглец оказался в положении «мордой об землю». Вторым спринтером оказался старший оперуполномоченный Чолпонбек Жапаралиев. При этом он успел выкинуть через забор деньги. Потом их нашли и посчитали. Ровно пять тысяч сомов, причем это были те самые купюры, которые полицейские ранее пометили как взятку. В ходе допросов выяснилось, что Жапаралиев эти деньги взял со стола у своего начальника Бусурманкулова на покупку бензина. Сейчас по данному факту идет следствие.
Да, чего уж говорить, подобные действия сотрудников ГСИН вовсе не способствуют тому, чтобы заключенные встали на путь исправления, а скорее, наоборот, толкают на кривую дорожку. Поборы, устраиваемые вертухаями, отвращают от нормальной жизни арестантов, которые решили завязать со своим темным прошлым и сами зарабатывать.